Воспитание любовью Вера Гоначевская

🌪 Что чувствует родитель, когда слышит диагноз: мой честный путь за три дня. Когда тебе говорят диагноз, внутри всё замирает.И первые дни ты не столько думаешь, сколько как-то по инерции дышишь. А психика включает свои защитные механизмы - те самые стадии горевания по Кюблер‑Росс. И это не про «надо пройти и стать сильной». Это про то, как мы вообще выживаем в моменте, когда земля уходит из‑под ног. У меня первый день был про супер‑отрицание. Причём странно: с задержкой речевого развития я вроде как могла согласиться - ну да, мало говорит. Но вот задержка психического…Это вообще не укладывалось в голове. Ведь он у меня такой смышлёный! Много чего знает, всё понимает, даже если не может выразить словами. Я смотрела на Тимошу и думала: «Да как это вообще возможно? Он всё схватывает!» И искала любые объяснения, лишь бы не принимать эту строчку в заключении. Потом пришёл гнев. И он был очень конкретным, не абстрактным.Я злилась на себя. Помните,я рассказывала, что в два года мы ходили к логопеду, и он сказал: «До трёх лет не нужно волноваться, в три года заговорит. Никакой задержки нет». Я пошла искать других специалистов, но везде слышала одно: в два года занятия не проводят. И вот этот год, который тогда казался «нормальным ожиданием», теперь выглядел как потерянное время. И я злилась - на себя за то, что всё‑таки не нашла того самого специалиста, который бы тогда взял нас. И злилась на тех, кто уверенно сказал «всё хорошо», а оказалось - наоборот. А между гневом и принятием у меня был ещё и торг. Такой тихий, почти про себя: «А если я прямо сейчас найду самого лучшего дефектолога? Если мы будем заниматься по три часа в день, если я всё сделаю идеально - может, это исчезнет? Может, это просто ошибка, и через месяц всё будет как раньше?» Это не про наивность. Это про отчаянное желание вернуть прежнюю картинку, где всё «просто» и «по плану». Была и депрессия, но она не успела развернуться в большую тень. Это было не про «я сдаюсь», а про короткое «я не знаю, хватит ли у меня сил». Пару вечеров, когда хотелось просто лечь и чтобы никто не трогал, не спрашивал, не давал советов. Когда в голове крутится: «А вдруг я всё делаю не так? Вдруг этого недостаточно?» И в эти моменты самое важное было не требовать от себя «быть сильной», а просто дать себе выдохнуть: «Сегодня я делаю столько, сколько могу». При этом у всех стадии проходят по‑разному, и совсем не линейно. Кто‑то долго держится в отрицании, кому‑то нужно время на гнев, кто‑то надолго застревает в тяжёлом чувстве, и это нормально. У меня все стадии уместились в три дня. Не потому что я какая‑то особенно сильная. А потому что времени на горевание и депрессию просто не было: впереди уже стояли конкретные дела, расписание, звонки, занятия - и реальность требовала действий. Но вот что я сейчас понимаю, оглядываясь назад: отрицание давало мне время, чтобы не рухнуть сразу. Гнев давал энергию, чтобы снова искать, звонить, задавать вопросы, не сдаваться. Торг помогал не потерять надежду. А короткая пауза в усталости - просто сберечь силы. Это были не «ошибки» в проживании горя. Это были мои способы держаться. Если ты сейчас где‑то между отрицанием и гневом, между торгом и усталостью - знай, что это нормально. Не нужно торопиться «быть в принятии». Можно просто сегодня дать себе право злиться или не верить. Можно сказать: «Мне сейчас невыносимо, и я не знаю, как с этим быть». И этого достаточно. #стадиигоревания# личныйопыт#

Привет, мои хорошие… 💔 Я пропала. И до сих пор немного неловко писать это «привет», потому что знаю: вы тут, вы ждали, а я молчала.Спасибо, что не ушли. Честно? До последнего не знала, вернусь ли вообще. Всё как-то навалилось, и казалось, что делиться этим — слишком тяжело. А ещё страшнее было делать вид, что «всё ок»,когда внутри шторм. А шторм был. Мой Тимоша в свои 2,7 почти не говорил. Мы прошли полную диагностику в мае, и нам поставили ЗПРР. В тот момент я держала Тимошу в руках, а по глазам текли слёзы. Мир будто разделился на «до» и «после». Старалась дышать тише, чтобы не передать ему то, что творилось в моей душе. Не хотелось никого видеть, не хотелось писать бодрые советы и улыбаться в камеру. Хотелось просто, чтобы кто-то тихо посидел рядом. Два месяца Тимофей ходил к дефектологу. И случилось то, ради чего хочется плакать от счастья: он начал говорить. Это не «прогресс из статьи», это когда ребёнок впервые сам тянет к тебе руки и говорит «мама». Вот это - победа. Огромная. И за ней - столько работы, столько слёз, столько терпения,что словами не передать. Но именно сейчас я вдруг поняла:хочу снова быть здесь. Хочу делиться не только профессиональными советами,а и тем, что проживаю сама — и как мама, и как психолог. Потому что иногда самое важное, что помогает, — это знать,что ты не не одна. Я вернулась. И теперь тут будет ещё больше настоящего. Спасибо, что остались рядом. Обнимаю каждого. ❤️